Верховный суд разъяснил, что коррупционное имущество не включается в конкурсную массу при банкротстве

Верховный суд РФ отменил решение кассации, которая передала иск прокуратуры об изъятии активов должника в арбитражный суд. Суд указал: такие споры рассматривают только суды общей юрисдикции, а активы, нажитые преступным путем, нельзя использовать для выплаты долгов при банкротстве.

Суть спора

Прокуратура Дагестана потребовала обратить в доход государства имущество Меджила А., оформленное на его родственников. По версии ведомства, с 2009 по 2018 год он приобрел эти активы на незаконные доходы. Ранее Меджил А. был признан виновным в мошенничестве, а в феврале 2025 года его также признали банкротом.

Первая инстанция передала иск прокурора в арбитраж, сочтя требования имущественными. Апелляция это решение отменила. Кассация поддержала передачу дела в арбитраж, после чего прокуратура обратилась в Верховный суд.

Позиция Верховного суда

Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ согласилась с прокуратурой и оставила в силе решение апелляции. Дело вернулось в Ленинский районный суд Махачкалы. Верховный суд указал:

1. Это публично-правовой спор, а не обычное взыскание долга. Изъятие имущества, приобретенного на незаконные доходы, — мера антикоррупционного воздействия. Такие активы лишены легальности и не могут участвовать в гражданском обороте, поэтому их нельзя распределять между кредиторами должника.

2. Спор рассматривается вне рамок банкротства. Согласно п. 26 тематического обзора ВС № 14/2026 от 1 июля 2026 года, подобные иски прокуроров должны рассматривать суды общей юрисдикции. Передача такого дела в арбитраж фактически позволяет аффилированным лицам должника избежать ответственности за коррупцию.

Вывод

Позиция Верховного суда создает четкий барьер между процедурами банкротства и антикоррупционными исками. Теперь активы, полученные преступным путем, не смогут стать источником выплат для кредиторов: их судьба решается исключительно в судах общей юрисдикции через принудительное изъятие в пользу государства. Это исключает возможность легализации коррупционных доходов под видом распределения конкурсной массы.