Кассация запретила оспаривать дарение единственного жилья при сохранении иммунитета

Суд округа отменил решения нижестоящих судов о взыскании с дочери 6,1 млн рублей в пользу отца-банкрота и направил дело на новое рассмотрение. Суд указал, что сумма почти втрое превышает долги отца перед кредиторами, а подаренная квартира была для должницы единственным жильем.

Суть спора

В марте 2019 года Алексей Б. купил квартиру в Санкт-Петербурге на Купчинской улице площадью 61,8 квадратного метра. Спустя три месяца, в июне, он подарил жилье дочери Наталье. До этой сделки, в феврале 2019-го, Алексей уже продал другую квартиру — на Будапештской улице.

В октябре 2020 года ЛОКО-Банк подал заявление о признании Алексея банкротом. В мае 2021-го суд ввел реструктуризацию долгов, а в феврале 2022 года — реализацию имущества.

Управляющий решил оспорить договор дарения на основании п. 2 ст. 61.2 закона о банкротстве. Он посчитал, что сделка совершена с намерением навредить кредиторам.

Решения нижестоящих судов

Первая инстанция признала дарение недействительным. В июле 2024 года суд изменил способ исполнения этого решения: теперь с Натальи Б. взыскивали 6,1 млн рублей в пользу отца-банкрота.

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд пересмотрел дело по правилам первой инстанции, но тоже признал сделку недействительной. Сумма взыскания осталась прежней — 6,1 млн рублей. Апелляция указала, что безвозмездное отчуждение ликвидного актива говорит о намерении скрыть имущество. Этого достаточно, чтобы признать сделку незаконной.

Наталья Б. настаивала, что квартира была ее единственным жильем и обладала исполнительским иммунитетом.

Позиция окружного суда

Арбитражный суд Северо-Западного округа отменил оба акта и отправил спор на новое рассмотрение в первую инстанцию. Суд округа указал:

• Чтобы оспорить сделку по п. 2 ст. 61.2 закона о банкротстве, нужно доказать несколько вещей: у должника уже были признаки неплатежеспособности, он намеревался причинить вред кредиторам и фактически это сделал, а контрагент знал об этих обстоятельствах.
• Договор дарения попал в период подозрительности. Заявление о банкротстве Алексея Б. приняли к производству 25 декабря 2020 года, а сделка состоялась в июне 2019-го, однако в реестре кредиторов числилось около 2 млн рублей, а с дочери пытались взыскать 6,1 млн. Такое превышение противоречит целям банкротного оспаривания.
• Согласно п. 29.4 постановления Пленума ВАС № 63 и определению Верховного Суда № 306-ЭС23-14897 от 27 ноября 2023 года, если сумма оспариваемой сделки существенно больше долгов перед кредиторами, у управляющего и кредиторов нет законного интереса ее оспаривать.
• Сделку по отчуждению жилого помещения не признают недействительной, если после возврата квартиры она снова окажется под защитой исполнительского иммунитета (п. 20 Обзора судебной практики по банкротству граждан от 18 июня 2025 года).
• Нижестоящие суды должным образом не исследовали важные обстоятельства: где фактически живет должник, есть ли у него другое жилье, за счет каких средств он покупал квартиру.
• Если у сторон была добросовестная цель при заключении сделки, ее нельзя признать совершенной с намерением навредить кредиторам. Какую именно цель преследовал договор дарения, суды первой и апелляционной инстанций так и не выяснили (п. 14 Тематического обзора Верховного Суда № 5/2026 от 29 апреля 2026 года).

Оспорить дарение единственного жилья теперь сложнее: суд фактически ввел два обязательных условия. Первое: сумма взыскания не должна значительно превышать долги перед кредиторами. Второе: необходимо оценить, сохранится ли за жильем исполнительский иммунитет после его возврата. Если хотя бы одно из условий не соблюдено, оспаривать сделку бессмысленно — это не защитит интересы кредиторов.