За сколько лет окупится автоматизация и есть ли деньги в банкротстве

Автоматизация судебного взыскания, нетипичные сценарии работы с исполнительными документами, риски при покупке долгов кредитных кооперативов, розыск залоговых автомобилей и работа с банкротами — об этом говорили на нетворкинг-конференции DOLG TALK КАЗАНЬ 2026. 

Конференция, организованная СМИ «Рынок Взыскания» и ЭТП DEBTPRICE, прошла 2–5 сентября в г. Болгаре, Республика Татарстан. Практика участников показала: на поздних стадиях взыскания деньги все чаще находятся не в увеличении количества исков, а в качестве данных, юридической конструкции и способности кредитора вовремя заметить нетипичный кейс.

Модератор сессии «Судебное взыскание, исполнительное производство и банкротство: лучшие практики» — начальник управления по работе с внешними партнерами ОТП Банка Олег Степанов. В центре дискуссии оказались вопросы, с которыми кредиторы и ПКО сталкиваются ежедневно: где заканчивается экономический смысл автоматизации, как учитывать несколько исполнительных документов по одному долгу, что проверять перед покупкой портфеля КПК и можно ли увидеть будущего банкрота до того, как информация о нем появится в ЕФРСБ.

Больше 45 млн рублей на CRM: когда автоматизация окупается для небольшого банка

Директор по правовому обеспечению АО КБ «Урал ФД» Сергей Булгаков разобрал экономику автоматизации взыскания с позиции банка с умеренным уровнем капитализации.

По словам спикера, капитал банка составляет около 27 млрд рублей, кредитный портфель — порядка 12,5 млрд рублей. К моменту принятия решения об автоматизации в работе находилось около 7,5 тыс. проблемных активов физических лиц. Сопровождать такой объем вручную становилось непрозрачно и неэффективно. Второй причиной для проекта стали планы по росту розничного кредитования.

Банк выбрал решение стороннего вендора, поскольку собственной команды для разработки системы in-house не было. Стоимость лицензии, внедрения и обучения превысила 45 млн рублей, ежегодного сопровождения — 2 млн рублей. 

Проект оказался длинным: реализация заняла 26 месяцев. Одной из проблем стало взаимодействие взыскателей и IT-команды. Первые хорошо понимали процесс, но не всегда могли перевести бизнес-требования на технический язык. Дополнительных ресурсов потребовала интеграция данных из разных автоматизированных банковских систем. В ноябре 2025 года CRM была протестирована и запущена в промышленную эксплуатацию.

Результат Сергей Булгаков оценивал не только через сборы. После запуска кредитный портфель вырос примерно на 1 млрд рублей, при этом объем просроченной задолженности удалось удержать на прежнем уровне. Банк снизил показатели резервирования на несколько пунктов. По словам спикера, на момент выступления не было ни одной жалобы и случаев привлечения банка к ответственности за нарушение профильного законодательства.

Но экономика проекта показывает обратную сторону автоматизации.

«Текущий эффект в деньгах по году после внедрения CRM — примерно 10 млн рублей в год. Много это или мало? С учетом ранее обозначенной стоимости CRM и ежегодного обслуживания это долгая инвестиция», — отметил Сергей Булгаков.

На следующем этапе банку требуется автоматизировать электронное взаимодействие с внешними системами и организациями — ФССП, судами, ЕФРСБ, «Федресурсом», ФНС и «Почтой России». Предварительную стоимость такой интеграции Сергей Булгаков оценил более чем в 10 млн рублей. 

Эксперт считает, что простой автоматизации рутины вскоре будет недостаточно. Следующая точка конкуренции IT-вендоров — персональная стратегия взыскания по конкретному должнику, основанная на аналитике, скоринге, больших моделях и нейротехнологиях.

Для регионального банка самостоятельно построить такой контур сложно: на местном рынке мало специалистов Data Science, ограничен объем исторических данных, есть ограничения на использование SaaS-сервисов.

Один договор — несколько судебных дел: где автоматизация начинает «ломаться»

Директор ООО «КИТЛАБ» Дмитрий Дьячков обратил внимание на менее заметную проблему legal collection: большинство систем хорошо работает, пока сохраняется простая конструкция «один заемщик — один договор — один долг — один иск — один исполнительный документ».

В реальной судебной работе эта схема часто усложняется. Дмитрий Дьячков разобрал несколько таких сценариев на примере QBIS.Loan — программной системы компании «КИТЛАБ» для автоматизации работы с задолженностью: взыскание долга частями, объединение нескольких обязательств, множественность исполнительных документов, солидарных должников, ответственность наследников и взыскание сумм, которые появились после вынесения первоначального судебного решения.

При частичном, или «пробном», взыскании кредитор сначала просуживает часть большого долга. Один фрагмент требования может находиться в исполнительном производстве, пока оставшаяся часть еще не предъявлена в суд. Возникает риск пропустить срок исковой давности и одновременно усложняется учет реального остатка задолженности.

В QBIS.Loan для этого используется баланс, который в реальном времени разделяет сумму исковых требований, присужденную, погашенную задолженность и остаток, который еще предстоит просудить. Система может напоминать юристу о необходимости следующего обращения в суд.

Еще сложнее объединение нескольких обязательств. Экономия на госпошлине может обернуться проблемами: ошибка или отсутствие документа по одному из требований затрагивает все объединенное дело. После начала платежей возникает бухгалтерский вопрос — на какой договор и какую составляющую долга относить поступившие деньги.

Отдельный сценарий — несколько исполнительных листов по одному делу. Например, суд может отдельно выдать документы на основной долг, проценты и госпошлину. При солидарной ответственности система должна учитывать платеж поручителя так, чтобы на ту же сумму уменьшалось обязательство основного заемщика и не возникал риск двойного взыскания.

Для наследников требуется еще один механизм: контроль предела ответственности каждого из них в рамках установленной судом доли.

Дмитрий Дьячков обратил внимание и на деньги, которые кредиторы могут недополучать после окончания исполнительного производства. Если суд разрешил начислять проценты до фактического исполнения обязательства, за время работы пристава возникает новый «хвост». В системе он рассчитывается автоматически. По тому же принципу может рассчитываться индексация присужденных сумм по статье 208 ГПК РФ.

По оценке спикера, автоматизация подобных сценариев сокращает отдельные операции с десятков минут до десятков секунд, а совокупный эффект для взыскания по портфелю может достигать 15–20%. 

Взыскание в КПК: смотреть нужно не только на долг

Одним из самых острых стало выступление основателя АКПК «Илма» и ряда ПКО Александра Титовского, который более 25 лет работает с кредитной кооперацией.

Его тезис: на рынке появляется отдельный тип кредитных кооперативов, которые используют модель КПК для потребительского кредитования. Для покупателей просроченных портфелей это потенциально новый объем предложения, но оценивать такие активы по привычной методике МФО опасно.

По словам Александра Титовского, он наблюдает случаи, когда вокруг кооперативной конструкции фактически выстраивается модель, близкая к микрофинансовой, но структура платежей отличается: кроме самого займа появляются членские взносы и связанные с ними начисления.

Спикер привел пример выставлявшегося на рынке портфеля примерно на 2 млрд рублей, который предлагался по цене 13–14%, тогда как сопоставимые, по его оценке, портфели МФО продавались дороже 20%. Несмотря на дисконт, покупателя на актив не нашлось.

Причину настороженности рынка Александр Титовский видит не столько в самих требованиях, сколько в юридической конструкции кредитного кооператива.

КПК предполагает полноценное корпоративное управление: пайщиков (членов КПК), общие собрания, правление, комитет по займам, ревизионные органы и документально оформленные процедуры. Если конструкция существует только формально, проблемы могут проявиться при проверке, банкротстве или судебном оспаривании.

Поэтому при due diligence портфеля эксперт предложил начинать не с привычной выборки кредитных досье.

«Я запрошу протоколы собрания правления, потому что они пайщиков принимают. Я запрошу пользовательский опыт: как они принимают пайщиков онлайн, офлайн, как они проводят идентификацию», — рассказал он о собственном подходе к проверке.

Следующий уровень — протоколы общих собраний и документы о формировании органов управления. Не менее важно понять, кто фактически финансирует кооператив и как инвестор контролирует вложенные средства.

Александр Титовский разделил рынок на классические КПК и условные «неокооперативы». Для последних он оценил жизненный цикл в 6–12 месяцев, допустив, что при усилении внимания регулятора он может сократиться до 3–6 месяцев. Это прогноз самого спикера.

Его вывод для покупателей цессии получился практичным: при покупке такого портфеля проверять нужно не только качество долга, но и качество самого кооператива — корпоративную конструкцию, документы, реальность органов управления и устойчивость источников финансирования.

Автомобиль нужно искать до того, как он исчез

Генеральный директор ООО «Автослед ЕМ групп» Евгений Дородников посвятил выступление розыску и изъятию залогового транспорта.

По приведенным им данным, в июле 2026 года объем выдачи автокредитов составил 175,3 млрд рублей, что на 32,2% выше результата годом ранее. 108,8 млрд рублей пришлось на новые автомобили, 66,5 млрд — на машины с пробегом. Средний срок автокредита достиг 6,6 года для автомобилей с пробегом и 6,2 года для новых машин. 

Для взыскателя длинный кредит означает длинный горизонт риска: заемщик может перестать обслуживать обязательство не только в первые месяцы, но и ближе к концу договора.

Подход «Автоследа» начинается с аналитики залога. При поступлении кейса компания отвечает на три вопроса: какова вероятность найти и изъять автомобиль, какие юридические и физические препятствия возникнут и в какой последовательности нужно действовать.

При первичной оценке используется более 10 параметров — от сведений о регистрационных действиях до информации из открытых источников. На первые два вопроса, по словам Евгения Дородникова, компания способна дать ответ в первый день.

В работе используются два основных сценария: взаимодействие в рамках исполнительного производства с ФССП и изменение места хранения предмета залога на основании условий договора.

Во втором случае позиция Евгения Дородникова заключается в том, что кредитор может заранее предусмотреть в договорной документации право изменить место хранения автомобиля при нарушении заемщиком условий договора. Перед фактическим перемещением машины спикер рекомендовал письменно уведомлять должника, причем наиболее надежным вариантом назвал заказное письмо — эта часть выступления вызвала спор в зале.

Участники дискуссии указали на возможные правовые и уголовно-правовые риски внесудебного перемещения автомобиля, особенно если должник прямо возражает против действий исполнителя. Евгений Дородников отстаивал позицию, что при корректно оформленных договорных условиях речь идет об изменении места хранения залога в рамках гражданско-правовых отношений, а не о реализации имущества. Оппоненты настаивали, что практика может складываться иначе.

Для рынка эта дискуссия оказалась не менее содержательной, чем сама презентация: быстрый возврат залога может существенно сократить потери кредитора, но договорная конструкция и конкретный способ действий требуют отдельной юридической оценки.

Увидеть банкрота за несколько месяцев до процедуры

Руководитель направления по работе с системообразующими банками АО «НБКИ» Ирина Шувалова и руководитель отдела развития сервисов монетизации данных АО «НБКИ» Илья Скворцов показали два уровня работы с банкротством: раннее обнаружение факта обращения в суд и прогнозирование процедуры еще до подачи заявления.

Первый подход основан на сопоставлении информации из Картотеки арбитражных дел (КАД) и ЕФРСБ.

По словам Ирины Шуваловой, заявление появляется в КАД практически сразу после обращения должника в суд, тогда как сведения в ЕФРСБ становятся доступны позже. НБКИ проверило этот разрыв на выборке примерно из 4,9 тыс. физлиц: медианная «фора» составила два месяца, средняя — три месяца.

По данным НБКИ, таким образом удается опередить появление информации в ЕФРСБ по 9 из 10 будущих банкротов, причем у половины должников разрыв превышает два месяца. Для кредитора это время имеет практическую ценность: можно заранее оценить перспективы долга, подготовить документы для включения в реестр требований кредиторов и скорректировать стратегию взыскания. 

Но НБКИ пошло дальше — к прогнозу банкротства до появления заявления в суд.

Илья Скворцов рассказал о модели, построенной на поведении заемщика в кредитной истории. Каждому клиенту присваивается балл от 0 до 1000: чем ниже значение, тем выше прогнозируемый риск банкротства в течение следующих шести месяцев.

Самая интересная цифра модели — концентрация риска. По данным, представленным НБКИ, можно выделить около 5,7% популяции, внутри которой находится более половины будущих банкротов. Риск банкротства в этой группе составляет около 30%.

Причем модель дала неожиданный результат: она сохраняла прогностическую способность даже до появления первой просрочки. Изначально разработчики предполагали, что именно нарушение платежной дисциплины станет главным сигналом будущего банкротства, но модель обнаруживает риск раньше.

Фактически банкротство для взыскателя превращается из события, которое нужно констатировать, в риск, которым можно пытаться управлять заранее.

Неосвобождение от долгов выросло с 1 до 3%: «Русский Стандарт» строит свой конвейер

Директор департамента аналитики и развития технологий сбора банка «Русский Стандарт» Антон Смирнов продолжил тему банкротства, но с другой стороны: что делать кредитору, когда процедура стартовала.

По представленным им данным, прежний рост количества процедур реализации имущества примерно на 25–30% сменился снижением. Ежемесячная динамика, по наблюдениям банка, идет вниз с октября 2025 года. Одновременно растет доля случаев, когда суд не освобождает гражданина от отдельных обязательств.

Если раньше этот показатель держался около 1%, то в августе 2026 года среднее значение составило 2,4%, а в июле и августе месячный показатель приблизился к 3%.

«Русский Стандарт» проанализировал решения первой инстанции за август. 27% рассмотренных случаев неосвобождения были связаны с сокрытием или отчуждением имущества, 26% — с требованиями, обеспеченными ипотекой, еще 19% — с ложными сведениями о доходах. За год число неосвобождений в анализируемой выборке выросло втрое, причем наиболее заметная динамика пришлась на ложные сведения о доходах.

Антон Смирнов отдельно обратил внимание на принципиальный нюанс: неосвобождение не обязательно распространяется на все долги гражданина. Суд может сохранить обязательство перед конкретным кредитором.

Отсюда главный практический тезис его выступления: кредитору недостаточно просто присутствовать в процедуре банкротства — необходимо активно заявлять и обосновывать свою позицию.

Банк выстраивает эту работу как массовый процесс. После включения в реестр требований кредиторов перспективные дела проходят внутренний скоринг, чтобы выделить случаи, где есть основания добиваться неосвобождения от обязательств.

Эксперт привел показательный кейс. Заемщик в один день оформил три кредитных договора в трех банках. Все кредиторы включились в реестр, но «Русский Стандарт» отдельно заявил требование о неприменении правила об освобождении от обязательства. В результате долг перед ним сохранился, тогда как обязательства перед кредиторами, не заявившими соответствующую позицию, были списаны.

Другой пример показал, что возраст долга сам по себе не закрывает возможность работы. Банку удалось добиться неосвобождения по обязательству, возникшему еще в ноябре 2004 года. Одним из аргументов стало поведение должника: суду не были раскрыты источники средств, которыми тот оплатил услуги компании по сопровождению банкротства. Суд оценил это обстоятельство в совокупности с другими признаками поведения должника. Именно здесь банкротство перестает выглядеть для взыскателя как автоматическая точка списания.

Legal становится отдельной зоной экономики взыскания

Третья сессия DOLG TALK 2026 КАЗАНЬ показала, насколько сильно усложнилась поздняя стадия взыскания. Одной автоматизации типовых операций недостаточно — в CRM необходимо настраивать кастомизацию для нестандартных случаев. Покупателю цессии — смотреть не только на характеристики долга, но и на юридическую конструкцию продавца. Залоговому кредитору — оценивать вероятность фактического возврата имущества еще до начала активных действий.

Банкротство движется в ту же сторону. Между моментом, когда риск можно спрогнозировать, появлением заявления в КАД, публикацией сведений о процедуре и судебным решением остается несколько точек, где кредитор способен изменить результат.