Цифровая зачистка по-азиатски: как в Индонезии и на Филиппинах идет охота на нелегальных кредиторов и взыскателей

Онлайн-кредиты в Юго-Восточной Азии долго выглядели как идеальный продукт: деньги в телефоне за пару минут, минимум проверок, максимальная доступность. Рынок рос за счет скорости выдачи, а конкуренция сводилась к тому, кто дешевле приведет клиента и быстрее одобрит заявку.

В 2025–2026 годах стало очевидно, что за витриной финтеха скрываются риски для потребителей: рынок привлек тысячи нелегальных онлайн-кредиторов и сформировал агрессивные практики взыскания просроченной задолженности. Регулятору пришлось вмешаться, чтобы защитить заемщиков и должников. В эксклюзивном материале «Рынка Взыскания» разбираемся, как Индонезия и Филиппины за короткий период перешли от точечных запретов к системному пересмотру коллекшен — и почему под удар попала вся логика работы с просрочкой.

Как рынок оказался в тени самого себя

Поначалу регуляторы действовали привычно и предсказуемо — закрывали нелегальные сервисы. Речь прежде всего о так называемых pinjol (от индонезийского pinjaman online — онлайн-займы) — это мобильные приложения микрокредитования, которые часто работают без лицензии, быстро масштабируются и агрессивно используют цифровые каналы для взыскания.

Только за I квартал 2026 года было заблокировано 953 онлайн-кредитора, а к концу апреля выявили еще 951 компанию. Количество жалоб при этом не снижалось: за январь — март поступило 10 516 обращений, из которых 8 515 касались именно онлайн-кредитования.

Однако масштаб проблемы стал очевиден, когда появились накопленные данные. С 2017 года по февраль 2026-го в Индонезии закрыли 12 824 нелегальные P2P-платформы. Для сравнения: легальных игроков на рынке — около сотни. Причем многие нелегальные сервисы маскировались под легальные: копировали интерфейсы, названия и даже визуальный стиль лицензированных платформ, что дополнительно размывало границу между «белым» и «серым» сегментом.

Фактически отрасль существовала в двух измерениях: формальный рынок с лицензированными участниками и огромная параллельная индустрия, которая по количеству игроков и охвату многократно его превосходила. И именно эта «вторая реальность» во многом определяла практики взыскания.

В какой момент начали чистить не приложения, а поведение

Перелом произошел тогда, когда регулятор перестал смотреть на витрину рынка и переключился на его внутреннюю механику.

В 2025 году было выявлено 2 422 номера, через которые нелегальные сервисы взаимодействовали с должниками, и направлены на блокировку. Дополнительно антискам-центр обнаружил еще 22 993 номера, задействованных в мошеннических коммуникациях. Эти номера использовались не только для прямых звонков должникам: распространенной практикой были массовые рассылки по контакт-листу заемщика, сообщения родственникам и коллегам, а также публикация информации о долге в мессенджерах и соцсетях.

Это важный сдвиг: впервые под ограничение попали не сами приложения, а каналы давления.

Параллельно начала формироваться инфраструктура, которая по масштабу уже выходила за рамки классического надзора. С момента запуска Indonesia Anti-Scam Centre в конце 2024 года до августа 2025-го туда поступило 238 552 обращения, в которых фигурировали 381 507 счетов, из них 76 541 был заблокирован. Центр был создан как единая точка сбора информации о мошенничестве и подозрительных транзакциях, куда могут обращаться как граждане, так и финансовые организации.

Уже к началу 2026 года поток вырос почти вдвое — 448 442 обращения, 756 006 счетов и 415 385 блокировок. При этом 511 млрд рупий (около 3 млрд рублей) удалось остановить до вывода, а 161 млрд — вернуть пострадавшим.

По сути, государство выстроило параллельную систему контроля, которая работает не только с выдачей, но и с тем, как происходит взыскание и какие инструменты для этого используются.

На что жалуются клиенты

Самый показательный срез — это жалобы внутри легального сегмента. Из 2 146 обращений, зафиксированных в статистике OJK (индонезийское управление по финансовым услугам, независимый государственный регулятор, который курирует весь финансовый сектор в Индонезии), 69,3% связано с поведением сотрудников при взыскании. На вопросы реструктуризации приходится 20,4%, на ставки — лишь 1,1%. То есть в легальном сегменте проблема сместилась с продукта на поведение: пользователи жалуются не на сам заем, а на то, как с ними взаимодействуют после просрочки.

Это принципиально меняет восприятие рынка: основной конфликт возникает не из-за стоимости кредита, а из-за того, как с должником работают после выхода в просрочку.

После этого регулятор начал усиливать давление уже без разделения на «белых» и «черных» игроков.

Давление усилилось и для легального рынка

В январе 2026 года санкции получили 16 провайдеров онлайн-кредитования. В сумме было вынесено 58 штрафов и 108 предупреждений. Дополнительно — 19 штрафов на общую сумму 3,82 млрд рупий за нарушения в области защиты потребителей, включая практики взыскания.

Параллельно выявилась и структурная проблема: 7 из 95 компаний не соответствовали минимальным требованиям по капиталу и были вынуждены искать инвесторов или готовиться к консолидации.

Рынок начали сжимать сразу по двум направлениям: через ужесточение требований и через рост стоимости соблюдения комплаенса.

А потом вмешалась антимонопольная служба

Следующий этап оказался еще жестче. В марте 2026 года 97 кредитных онлайн-компаний были признаны виновными в ценовом сговоре, общий объем штрафов составил 755 млрд рупий.

Регулятор прямо указал, что даже установление потолков ставок может использоваться как механизм координации рынка.

Это уже не точечное регулирование, а попытка контролировать саму экономику отрасли — от поведения с должником до формирования цены продукта.

Филиппины увидели проблему иначе

Если Индонезия последовательно разбирала рынок по слоям — от нелегальных сервисов до легальных игроков, — то Филиппины сразу зашли в самую чувствительную точку.

В марте 2026 года регуляторы официально признали: онлайн-кредиторы массово используют давление, запугивание и публичное унижение в процессе взыскания. Практики, связанные с использованием контакт-листов, массовыми рассылками и передачей информации третьим лицам, были отмечены как отдельная проблема, требующая прямого вмешательства. В некоторых кейсах речь шла о рассылке сообщений работодателям, друзьям и родственникам заемщика, а также о прямых угрозах и публикации персональных данных.

Правила были сформулированы максимально конкретно. Взаимодействовать можно только с самим заемщиком или поручителем, использование телефонной книги запрещено, передача информации третьим лицам исключена. Ограничения коснулись и доступа к данным — любые избыточные операции с контакт-листами признаны недопустимыми.

Фактически рынок лишили одного из самых дешевых и массовых инструментов давления.

Из практики это превратилось в нарушение закона

Следующий шаг — закрепление ограничений на уровне законодательства.

В законопроектах прямо запрещены угрозы, оскорбления, публикация информации о долге и массовые рассылки. Введены ограничения по времени взаимодействия — с 8:00 до 21:00.

Одновременно появились и конкретные санкции: штрафы до 60 тыс. песо или до 1% капитала компании. В более жестких версиях предусмотрена уголовная ответственность — до трех лет лишения свободы и штраф до 500 тыс. песо.

То, что раньше воспринималось как «агрессивная практика взыскания», стало квалифицироваться как нарушение закона.

Что изменилось на самом деле

Рынок не исчез и не сократился радикально — спрос на онлайн-кредиты сохраняется, а цифровые платформы продолжают работать.

Но изменился базовый принцип: исчезла зона, в которой можно было действовать без серьезных последствий.

Индонезия показывает модель системной перестройки — от массовой зачистки нелегального сегмента до контроля каналов коммуникации и вмешательства в экономику рынка. Филиппины, напротив, фокусируются на конкретных практиках и превращают инструменты давления в объект прямого запрета.

В результате онлайн-взыскание перестает быть гибкой зоной, где допустимы разные подходы, и превращается в жестко регулируемую среду, где каждое действие — от звонка до обработки данных — может повлечь санкции.

И по тем темпам, с которыми вводятся ограничения, становится очевидно: речь идет не о локальной кампании, а о глубокой трансформации всей модели взыскания.